Путешествие в Тибет. День 8

Ночью шел снег. Сакья лежит под слоем белой сахарной пудры. Все еще темно. Бубу угрюмо загружает джип, Ану не говорит ни слова. Даже для них это еще слишком рано. Бубу будет хранить наш багаж в течение следующих двух дней в машине и сам спать там же.

До монастыря Ронгбук, самого высокогорного монастыря Тибета - 5000 метров - ездят только специальные автобусы. Мы взяли с собой лишь спальные мешки и вещи для ночлега там. Маленький старый автобус переполнен одиннадцатью иностранцами и четырьмя тибетцами. В дополнение к нам, представителям Германии, Италии и Швейцарии, присоединилось четверо россиян и четыре китайца. Они все еще находятся в приподнятом настроении и болтают. Головокружительный стиль вождения водителя автобуса, лавирующего по горному серпантину в сантиметре от зияющей бездны, поверг пассажиров в великое безмолвие. При мысли о ночевке на высоте 5000 метров я немного запаниковала. "Те, кто не сможет адаптироваться к высоте, а это опасно для жизни, могут в течение часа вернуться на автобусе обратно до 4050 метров", – успокаивает меня Ану.

Монастырь Ронгбук

Прибыв на вершину, нас выгрузили и через десять минут все автобусы безвозвратно исчезли. Даже если бы я захотела уехать отсюда завтра утром – ни малейшей возможности. Нам предоставили жилье. Повезло - у нас комната с тремя отдельными кроватями. Папа, Ама и Угу, таким образом, имели каждый свое место. Кровати грязные, на них - красочные покрывала с затхлым запахом и колючие одеяла. Я никогда так не радовалась своему швейцарскому горному спальному мешку…

Уже около пяти часов дня. Гималайское солнце согрело наш домик. На заднем плане в сияющем, безоблачном небе - белоснежный Эверест. Зрелище для богов. 8850 метров - Эверест, или Джомолунгма, как называют его местные жители, самая высокая гора на планете. Для тибетцев, это место обитания богини Тсерингма, высшей хранительницы двенадцати божеств-покровителей Тибета, которые должны его защищать.

Деятельность альпинистов абсолютно непонятна тибетцам, несмотря на то, что они предоставляют им жилье или яков для перевозки, чтоб заработать денег.

Тим и Лаура отправились на покой в нашу "уютную" комнатку. Я прилегла на старой деревянной скамье на солнце. Надо мной кружатся стервятники. Надеюсь, это не знак! Солнце так сильно припекает, что все снимаю и снимаю одежду. Даже носки лишние. Дышать стало на удивление проще, чем на высоте 4000 метров, но чувствуется головная боль.

Интернациональная встреча в ресторане

Вечером представители всех стран встретились в местном ресторане. Традиционные тибетские рестораны напоминает уютную гостиную. Непринужденная атмосфера. В квадратном помещении у стен стоят скамейки, застеленные красочными одеялами с подушками. Маленькие, плоские, расписанные вручную столы расставлены вокруг печи в середине комнаты. Стены и деревянные потолочные балки покрыты ручной росписью и украшены буддийскими образами и сувенирами. Фото 10-го Панчен-ламы висит, покосившись, у входа. В печь каждые десять минут подкладывают сухие яковые лепешки, которые наполняют комнату едким дымом. На удлиненной печи стоит всегда горячая вода для чая, которым угощают гостей автоматически и бесплатно. Хозяин ресторана спокойный, сострадательный и веселый человек.

Банда четырех китайцев из одного мужчины и трех женщин - редкий образец непривлекательности - входит в ресторан. Они причисляют себя к высшей расе. Китайцы садятся справа от нас. Мужчина приказал командирским тоном подать ему чай. Затем обратился к нам:
- Откуда вы? - И не дожидаясь ответа, продолжает: Мы с центрального Китая, - говорит он важно, особенно подчеркивая слово центрального. И добавил не в попад:
- Тибет является частью нашей страны, но такой ужасно бееедный!
- Я не считаю, что Тибет является частью Китая! – ответила я едко.
- И Китай сделает тибетскую бедность изобильнее! – метко добавил Тим.
Китаец посмотрел, как обиженная лягушка и шумно загреб пальцами жареный рис себе в рот. Разговор закончился.

Слева сидят русские.
- Четыре чая, спасибо, - заказал младший из четверки.
- Не думаю, что здесь понимают русский, - сказала я по-русски.
- Вы говорите по-русски? - Спросил, ободрившись старший, симпатичный пожилой мужчина.
- Совсем чуть-чуть, - говорю я.

Но ответ он уже не слушал, водопадом брызг обрушившись на меня минут на десять. Я периодически киваю: "Да, да", улыбаюсь, мотаю головой взад и вперед, многозначно произношу "Ммм!". И не поняв ни слова, заказываю суп с лапшой.

В дверях показались два австрийца и баварец с большими бутылками гималайского пива. Они провели несколько недель на мотоциклах в дороге, и выглядели соответственно. Не говоря уже о запахах.

Между тем, моя головная боль стучала все настойчивее, и я выпила таблетку. Ану дал нам две небольшие туристические бутылки с кислородом. Около девяти мы отправились в наши "апартаменты". Как и в предыдущий вечер, помыться негде. Здесь вообще нет водопровода. Умыться можно поливая над небольшой миской (ледяной) водой.

Тим и Лаура уже завернулись в свои спальные мешки, надев шапку, перчатки и шарф. Уборная - два отверстия в земле - на другом конце лагеря. Вокруг отверстия - дерьмо со всего мира. К двум часам ночи я безуспешно выпила несколько таблеток. Проснулась от шипения - Тим завис над кислородным баллоном. Он, как девяностолетний легочный больной на госпитальной койке. У него также головная боль.

Лаура хихикает. Нос превратился в сосульку. "В следующий раз я поеду в путешествие на Гран-Канария", - говорит она, натягивая одеяло на голову.

Хотела бы я быть яком. Немного попаслась бы на горных лугах. Что ж, рано или поздно я оказалась бы в кастрюле. В конце концов, это точно определенная цель.